Фунакоси Гитин родился в 1869 году в Сюри на Окинаве в районе Ямакава-сe:. Уже с этого момента начинаются загадки, которые нам придется разгадывать на всем протяжении его биографии. Дело в том, что долгое время во многих книгах о Фунакоси фигурировал другой год рождения – 1870 или 1871. Как выяснилось позже, оказывается, великий мастер каратэ, гордившийся своей честностью и принципиальностью, в молодости просто собственноручно подделал свое свидетельство о рождении, чтобы пройти по требованиям в Школу Медицины в Токио. Причем Фунакоси позже пришлось признать этот факт, но и эту весьма неблаговидную подробность (подделка документов есть подделка!) он сумел обернуть себе на пользу, как бы подчеркивая свое желание уже в раннем возрасте приобщиться к учебе. В ту эпоху реформы образования, которая шла на общей волне преобразований Мэйдзи, медицинские, юридические, технические и коммерческие школы открывались одна за другой, среди них было немало частных, но так или иначе все они должны были подчиняться “Положению об образовании” (Гакусай) и “Закону об образовании (Кэнку рэй), которые жестко предписывали ряд правил, в том числе оговаривали и возраст поступающих. Фальсификацию в возрасте никто не заметил, и Фунакоси экзамены сдал.
И все же в Школу Медицины он так и не поступил, причем по поразительной причине: Новый закон запрещал юношам, которые продолжали закручивать волосы в пучок на макушке (тe:ммагэ), поступать в токийские школы. Этот пучок был символом возмужания и, самое главное – самурайской чести, а Японии после наступления эры Мэйдзи активно боролась против многих старых традиций. Были запрещены многие обычаи, которые казались пережитками застойного прошлого, например, общие публичные бани, татуировки, продажа порнографических гравюр. Под эту же категорию подпали и традиционные пучки на макушке, которые следовало заменить короткой стрижкой на западный манер. Не все торопились это сделать, и тогда в 1871 г. вышел специальный указ о стрижке волос обязательной для всех, копии которого были развешаны по всем улицам, а через три года волосы остриг сам император.
В реальности лишь к 90-м гг. ХIХ в. короткие волосы утвердились по всей Японии. Далеко не все с радостью встретили эти нововведения, особенно были возмущены самураи. Некоторые даже выражали пассивный протест, причем весьма своеобразно: состригая тe:ммагэ, оставляли длинные, свисающие до плеч “волосы сожаления”.
Как утверждают официальные биографы Гитина, семья молодого Фунакоси отказалась остричь пучок, а, следовательно, пришлось и оставить мысль о престижной учебе в Токио. Подделать документ и отказаться, подчинившись указу императора, остричь покороче волосы… Странное упорство! Да, в характере “добродетельного и почитавшего традицию” Фунакоси было много странного. А может быть это – не более чем забавный анекдот, дабы подчеркнуть строгий традиционализм Фунакоси. Обратим внимание – на всех фотографиях он носит короткую – по моде того времени – стрижку и несколько щеголеватые усы, которые он состриг к старости. К тому же, как мы увидим позже, Фунакоси страшно стремился жить именно в Токио, ради этого даже пожертвовал своей семьей, оставив ее на Окинаве. Он никогда не принадлежал напрямую к самурайской среде, поэтому лишение пучка на макушке вряд ли могло задевать его самурайское достоинство (хотя Фунакоси не раз проявлял себя более “самураем”, чем истинные потомственные самураи – во всяком случае, демонстрировал это окружающим). Поэтому его поступок, связанный с пучком волос, представляется малоправдоподобным. Скорее всего, существовала какая-то другая причина, о которой мы уже вряд ли что-нибудь узнаем.
Кстати, вот еще одна загадка, связанная с молодыми годами будущего гранд-мастера каратэ. Кем были его родители? Его биографии умалчивают об этом, хотя судя по его неплохому образованию и намекам, разбросанным по страницам его автобиографии, Фунакоси происходил из благородной, если не из аристократической семьи. Но был ли Гитин потомственным самураем? Вопрос этот весьма немаловажен, поскольку Фунакоси стремился пропагандировать через каратэ именно самурайский дух, а, следовательно, должен был считаться его непосредственным носителем.
Как ни странно, скорее всего, семья Фунакоси никогда не принадлежала к самурайскому сословию. Прежде всего, на не-японской территории Окинаве (она окончательно перешла под юрисдикцию Японии лишь в 1885 г.) не могло сложиться больших самурайских кланов, к тому же семья Фунакоси считались весьма мелкой. Дед будущего патриарха каратэ – Гифуку Фунакоси в ряде книг фигурирует как “преподаватель конфуцианства”. Правда, такой должности в реальности не существовало, а Гифуку Фунакоси преподавал ряд классических наук – конфуцианскую литературу, грамоту, каллиграфию в одной из школ Окинавы. Работа эта, хотя и не давала большого дохода, считалась весьма уважаемой и почетной. Именно по его линии Фунакоси Гитин и решил пойти в преподаватели. А вот его отец был сборщиком налогов, к тому же сильно пил, постепенно окончательно спиваясь. Соседи его сторонились, да к тому же лишняя встреча с налоговым инспектором не обещала ничего хорошего. Семья Фунакоси, которая и так никогда не была особо богатой, постепенно шла к полному краху, отец почти не занимался маленьким Гитином и вся забота о его воспитании легла на его деда, который и ориентировал его на профессию преподавателя школы. Так что, к самурайской среде Фунакоси Гитин никогда не принадлежал и в детстве по семейной линии с боевой традицией никак не был связан. Зато всю свою последующую жизнь он стремился стать этим “настоящим самураем”, доказав свое право считаться японцем и носителем японской традиции, а не выходцем с небольшого островка.
Его увлечением становится древняя история и поэзия. Он любит писать стихи в подражание китайским поэтам эпохи Тан – времени расцвета культуры в Поднебесной империи. Фунакоси отличался неплохой, хотя далеко не самой блестящей каллиграфией и вообще выделялся среди жителей Сюри своей образованностью. Правда, особых высот в науке или стихосложении он не достиг. Пиком его образования становится успешно сданный в 1888 году экзамен на младшего или вспомогательного учителя начальной школы – весьма невысокое звание, которое даже не предусматривает высшего образования (высшее образование Фунакоси так не получил до конца жизни). И ради этого он отказался от учебы в Токио из-за какого-то пучка волос, который все равно потом пришлось состричь!
Фунакоси нравится древность, он увлекается ей с детства, его чаруют рассказы о подвигах самураев и бойцов. А вскоре ему представляется возможность самому приобщиться к боевому искусству. Дело в том, что его школьным учителем был никто иной, как родной сын одного из мастеров Сюри-тэ Азато Ясуцунэ, с сыном которого он быстро сдружился в школе. И вот 15-летний Фунакоси начинает изучать окинава-тэ. Тренировки проходили вечерами в доме Азато, так как в те времена открытые занятия боевыми искусствами, якобы, могли вызывать недовольство со стороны местных властей. Все же в больше мере, эти вечерние тренировки были данью традиции и романтике, нежели реальным покровом секретности. Хранить секреты в такой небольшой деревушке, как Сюри, было едва ли возможно.
Кому не известны знаменитые истории о том, как Фунакоси Гитин тренировался по ночам вместе со своими мастерами Азато и Итосу, скрываясь от любопытных глаз и опасаясь запретов на занятия каратэ. Сколько романтики и загадочности в этих ночных тренировках в полной тишине, которую лишь изредка нарушает шум ветра в вершинах сосен! Но мы как-то уже говорили, что все запреты на занятия боевыми искусствами были весьма относительны, а во времена Фунакоси их давным-давно никто не соблюдал. Да и вообще, эти ночные тренировки юноши из весьма благородной семьи могли показаться, по крайней мере, странными для жителей Сюри, а семья Фунакоси, как нам уже известно, жестко придерживалась традиционных правил поведения. Все эти “ночные легенды” – не более, чем калька с китайских рассказов, где действительно тренировки во многих школах проходили ночью. Но и в Поднебесной империи это объяснялось не столько запретами на занятия ушу – в чистом виде ушу никогда не запрещались – а чисто ритуальными аспектами боевых искусств, связанными с магией ночи и “ночным дыханием вселенной”. Создателям легенды о каратэ очень хотелось приблизиться к китайскому мифологическому идеалу, при этом ухитряясь ни разу не упоминать о самом Китае.
Если верить всем рассказам, которые созданы вокруг обучения Фунакоси каратэ, то окажется, что он тренировался под руководством Азато каждую ночь вплоть до самого утра. По крайней мере, это можно назвать сильным преувеличением, поскольку юный Гитин должен был каждый день ходить по утрам в школу, а Азато – на службу и оба они должны были когда-то все же спать. В общем, такие преувеличения, густо разбросанные в биографиях многих мастеров каратэ, не должны особенно удивлять нас, поскольку именно они и создавали тот ореол чудесности, который витает над каратэ и по сей день.
Занятия тодэ превратились постепенно в особый вид местной традиции Окинавы, что можно сравнить, например, с тем, как в других местах частью фольклорного ритуала стали танцы. Они были вполне привычны и вряд ли у кого-нибудь вызывали удивления или восхищение. Зачастую тодэ занимались не столько как методом боя или самозащиты, сколько как одним из видов локального народного ритуала. То, что занятия тодэ были всеми признаны, в том числе и местной администрацией, говорит хотя бы тот факт, что в 1906 году на острове состоялись первые показательные выступления по окинава-тэ, на которых присутствовали десятки официальных лиц. И здесь нам придется еще раз вернуться к этим событиям и посмотреть на них несколько с другой стороны – со стороны личности Фунакоси.
В определенной степени эти выступления стали переломным моментом в преподавании боевых искусств на Окинаве. Уже не первый год Итосу ратовал за то, чтобы ввести тодэ в программу обязательного преподавания средних школ. И вот, как мы помним, сначала в качестве эксперимента это было сделано в Первой средней школе Окинавы, а после показательных выступлений 1906 года инициатива Итосу стала распространяться повсеместно.
Но вот вопрос – а перед кем проходили эти показательные выступления? Перед местными жителями? Но им этого не надо, они и так давно видели тодэ, многие просто занимались им (ну, может быть, не столь профессионально, как Итосу и его ученики). К тому же они сами жили в одной деревне с Итосу, которая хотя и гордо именовалась “городом Сюри”, насчитывала лишь несколько тысяч жителей.
Не трудно понять, что тодэ демонстрировалось именно перед японцами, которые воспринимались по-прежнему как иностранцы, и перед местными чиновниками, которые могли дать “зеленый свет” официализации тодэ. Эти показательные выступления готовились давно и имели в своей основе четкую практическую направленность. Суть их заключалась в том, чтобы показать японцам местные народные традиции, основной из которых были боевые искусства, и тем самым расположить японцев больше к себе, а точнее к носителям “тайн боевых искусств” – по сути это была реклама. Примечательно, что представителям ни одной другой школе тодэ, скажем Наха-тэ, не приходило в голову демонстрировать на публике свое искусство, которое считалось закрытым и тайным.
В конечном счете, это могло сулить немалую выгоду, ведь вполне возможно, что японские чиновники начали бы считать окинавцев людьми “культурными” и обладающими оригинальной традицией. Не исключено, что уже тогда у окинавских мастеров появилась идея вывезти местное боевое искусство в Японию, хотя об истинных причинах демонстрации тодэ 1906 года история умалчивает.
Но так или иначе акция удалась, и демонстрация окинава-тэ понравилась многим. Представителями местной японской администрации был составлен отчет на имя самого министра образования Огава Синтаро, который согласился с тем, чтобы ввести окинава-тэ в программу преподавания средних школ и некоторых высших учебных заведений Окинавы. Примечательно, что в этом документе подчеркивалась отнюдь не боевая ценность окинава-тэ, но именно его воспитательное значение, ибо через такие боевые искусства “прививают нормы правильного поведения, учат уважать старших и учителей, делают здоровыми тело”. Кстати, на тех показательных выступлениях никто не демонстрировал поединки – в традиционном окинава-тэ они не проводились, а в основном показывали ката, что и создало впечатление об окинава-тэ как об обычной системе физического воспитания. Вряд ли кто-то из инспекторов того времени предполагал, что всего лишь через три десятилетия каратэ заявит о себе, как самый мощный вид боевых искусств и превзойдет по популярности и кэндо и дзюдо, а ведь в начале века эта окинавская традиция воспринималась как курьез народной культуры.
Теперь посмотрим, как сам Фунакоси описывает события того времени. Откроем его автобиографический очерк и с удивлением обнаружим, что хитрым построением фраз он ловко связывает высокую оценку министром образования тех показательных выступлений и введение окинава-тэ в программу средних школ со своим именем. “Через короткое время после того, как я начал изучать каратэ, Министр образования господин Огава присутствовал на церемонии каратэ. Господин Огава после проверки признал воспитательное значение этого искусства и приказал ввести его в курс физического воспитания школ и местного лицея префектуры. Благодаря этому событию были отброшены вековые традиция сохранения этого искусства в секрете, и для каратэ-до началась новая эпоха”. В другой работе он еще более откровенен: “В 1905-1906 сразу же после окончания русско-японской войны я уговорил группу товарищей принять активное участие в проведении показательных выступлений на Окинаве”. Я уговорил… – высказывание весьма примечательное, из него напрямую вытекает, что именно Фунакоси был едва ли не лидером Сюри-тэ того времени и мог даже самостоятельно организовать показательные выступления. И это – при живом и весьма активном Итосу! К тому же никто из окинавцев – его современников не упоминает о том, что Фунакоси играл в начале века хоть какую-нибудь роль в организации боевых искусств на Окинаве. И все же Фунакоси гордо заявляет о том, что именно был лидером окинавским боевых искусств.
Но позвольте, разве не благодаря многолетней деятельности Итосу окинава-тэ было введено в программу преподавания средних школ? Разве не он столько лет создавал новые ката именно для школьного образования? К тому же, именно Итосу был инициатором показательных выступлений 1906 года, которые действительно перевели окинава-тэ из положения полутайного народного ритуала на уровень официальной учебной дисциплины. Ничего об этом у Фунакоси нет.
И не случайно – в ту пору 37-летний Фунакоси еще не считался ни мастером, ни даже ведущим учеником. Естественно, что вряд ли именно он “уговорил группу товарищей принять участие в показательных выступлениях”. Это означало, по сути, проигнорировать существование патриархов окинава-тэ, таких как Азато, Итосу и десятков старших учеников, стоявших в неписаном табеле о рангах куда выше Фунакоси. С легкой руки западных авторов пошла гулять версия о том, что на Окинаве Фунакоси обладал черным поясом 5-м данов каратэ. Но на Окинаве вообще не существовало системы поясов! Это – явное незнание истории каратэ. Никакими данами или другими званиями Фунакоси на Окинаве не обладал и обладать не мог, ибо сам ввел систему данов 1926 году, будучи уже в Японии, а первым обладателем черного пояса стал его ученик, с которым они проводили первые показательные выступления в токийском Кодокане, Гима Макото (Синкю). Вероятно, поводом для этой ошибки послужил тот факт, что сам Фунакоси при своей жизни никому не присвоил выше пятого дана, а народная молва уже по своему истолковало эту подробность. Так или иначе, на Окинаве в ту эпоху Фунакоси был одним из многих, кто занимался окинава-тэ, правда, выделялся своей образованностью и аристократизмом манер. Но не более того. Вероятно, впоследствии ему не очень хотелось, чтобы молодые поколения каратистов знали, что отнюдь не благодаря нему был официализирована та система, которая стала непосредственным предком каратэ.
Но и это еще не все “неточности” в официальной версии истории каратэ “от Фунакоси”. Там же в его автобиографии обратим внимание на другой примечательный факт – Фунакоси сразу после показательных выступлений (точной даты которых он намеренно не указывает) описывает, как его пригласили в 1922 году для показательных выступлений в Токио. На первый взгляд, исходя из версии Фунакоси, кажется, что эти события связаны самым непосредственным образом.
Но это – далеко не так. А если быть совсем точными, то между показательными выступлениями 1906 года и приездом в 1922 году Фунакоси в Токио произошло много событий, которые действительно повлияли на социальное признание каратэ. И происходили они отнюдь не “по вине” того, кого назовут “отцом каратэ”.
Постепенный уход из жизни плеяды “великих окинавцев” Итосу, Азато, Хигаонны, кажется, открывает шлюзы для активности молодого поколения. Молодые бойцы уже не чувствовали на себе давления авторитета своих учителей.
По всей Окинаве начинаются показательные выступления, которые проводились в основном учениками Итосу. Начались они еще при жизни патриарха Сюри-тэ в 1914-1915 гг. и проходили под его личным руководством, а подготовка к этой серии демонстраций началась еще с 1912 г. В основном показывались ката, а поединков не проводилось – Итосу надо было представить окинава-тэ для публики не столько как эффективное искусство боя, сколько как отличный метод воспитания молодого поколения.
Была и другая цель этих демонстраций. На Окинаве в ту эпоху существовали десятки мелких школ, которые не принадлежали ни к одному направлению, и названий которых мы не знаем. Учителя этих школ просто сообщали, что занимаются “тэ”, то есть “кулачным искусством”. Ряд этих школ представлял собой практически точные копии китайского ушу, а некоторые и руководились китайцами. Итосу и его старшим ученикам такие школы были далеко не по душе. Надо вспомнить, что направление Сюри-тэ проводило четкую линию на вхождение в “официоз”, претендуя на то, что бы стать практически единственным официальным стилем Окинавы. На это и была направлена вся деятельность Итосу. И череда показательных выступлений была нацелена на то, чтобы дать понять, кто является самой мощной школой на острове. В этих демонстрациях принимали участия многое в будущем известные мастера, а тогда – старшие ученики Итосу: Мабуни, Мотобу, Киян, Огусуку, Токумура, Исикава, Ябуки.
Попробуем на мгновение представить ситуацию того дня. Занятия окинава-тэ официализированы, хотя и до этого боевые искусства полулегально преподавались даже в школах. Но разве этого достаточно для всеобщего восхищения каратэ? Да и что такое местная традиция маленькой, и к тому же не всегда дружественной Окинавы для Японии? Разве способно каратэ соперничать, скажем, с кэндо или дзюдо – теми видами боевых искусств, которые просто дышат самурайским духом? А ведь никакого самурайского или даже просто японского духа в то время в каратэ не было. Было лишь “сомнительное” китайское название “танская рука”, а это вряд ли могло в ту эпоху, когда шла глухая конфронтация с Китаем, сыграть положительную роль в пропаганде каратэ.
Нужны были какие-то кардинальные шаги. В ту эпоху резко расширяются торговые и политические контакты между Японией и Окинавой, на остров приезжает много высокопоставленных японских чиновников – был взят курс на полную “японизацию” Окинавы. Местным мастерам боевых искусств это оказалось на руку – они не упускаются возможности сделать показательные выступления перед заезжими “власть предержащими”. В 1909 г. представитель правительства по префектуре Кагосима – должность весьма влиятельная – присутствует на показательных выступлениях по окинава-тэ, устроенных в его честь, и посещает несколько средних школ, изучая преподавание в них боевых искусств. Он выражает полное одобрение увиденным и восхищен продуманной системой преподавания.
Но как уже говорилось, окинавским мастерам становится тесно на маленьком острове – обучать уже практически некого, поскольку многие с детства занимаются окинава-тэ, а значит и содержать школу боевых искусств невыгодно. Окинавцам нужны признание и реклама, и они готовы ради этого демонстрировать “тайное боевое искусство” практически перед каждым заезжим японцем, который хоть как-то мог повлиять на пропаганду окинава-тэ.
Через несколько лет на Окинаву заходят корабли капитана Ясиро Рокуро, и для них также местные мастера рады продемонстрировать свое мастерство. Здесь эффект уже другой – капитан Ясиро оказался столь восхищен окинава-тэ, что приказывает своим подчиненным обучаться этому искусству. Это был весьма отрадный факт – впервые японцы начали изучать окинавское искусство.
Вообще, японские моряки были теми пионерами, кто начал изучать окинава-тэ. Кстати, в истории японских боевых искусств именно моряки явились распространителями не только каратэ, но и дзюдо, вспомним, хотя бы, что впервые дзюдо стали заниматься французские и американские матросы, заходившие в японские порты. В 1912 году на Окинаву заходит Первый императорский флот под руководством известного японского адмирала Дэва, и около десятка высших офицеров начинают с энтузиазмом изучать окинава-тэ. Именно они и привезли в Японию восхищенные рассказы о хитроумном каратэ.
А в 1916 г. в Японию, в Киото с показательными выступлениями направляется группа окинавских бойцов, и среди них – Фунакоси Гитин. Через несколько десятилетий в одной из своих биографий он будет стараться представить себя едва ли не организатором этой поездки, но справедливости ради заметим, что он был всего лишь одним из рядовых участников делегации, в то время как его окружали куда более именитые мастера. Показательные выступления были замечены и имели неплохой успех, что еще больше окрылило окинавские власти на “внедрение” местного боевого искусства в Японию.
Общественное мнение было сформировано – каратэ получала социальное признание в высших слоях общества. Переломным моментом стал 1921 год. В марте этого года наследный принц Хирохито, будущий император Японии, отправлялся в Европу. Среди многочисленной свиты, сопровождающей его, оказался один из высших морских офицеров, который когда-то присутствовал на показательных выступлениях окинава-тэ. Он и посоветовал Хирохито взглянуть на это экзотическое искусство. И вот 6 марта 1921 года корабль, на флагштоке которого развевался личный штандарт кронпринца, заходит на Окинаву, знаменуя тем самым едва ли не переломный момент в пропаганде окинава-тэ.

Автор материала: А.Маслов

       

Оставить комментарий

Войти с помощью: 

О нас

 

Я и мои друзья имеем большой опыт проведения тренировок и построения тренировочных циклов под "промежуточные" и "макро-" задачи.

И мы всегда готовы им поделиться с Вами!

Контакты

 

Самое лучшее - это личное общение - звоните, ответят или наши секретари, или я, лично.

Телефоны: 8 (495) 335-74-08, 8 (495) 543-87-72
E-mail: электронная@почта временно отключена
Адрес: Москва,

Записаться на занятия